Если просто составить некомментированный сборник из айатов и хадисов, говорящих о преимуществах науки и знания, то получится одна или даже несколько больших книг. Если бы лидеры ислама на его начальной стадии до такой степени не подчёркивали преимущества знания и не призывали овладевать ими, исламская цивилизация никогда не достигла бы такого величия. Само слово ‘илм  («наука»), не считая его производных, употреблено в Коране примерно 80 раз по различным поводам. И хотя в Коране нет слова ‘акл («разум»), мы находим словосочетание аула ила-л-баб, что означает «мудрецы». Отмечены также многочисленные случаи употребления таких слов, как хикма («мудрость»), бурхан («довод»), фикр («мысль») и фикх («юриспруденция»).

Всевышний предостерёг мусульман от слепой веры в Него, в айате 65-й суры Корана Он поставил знание и веру в один ряд. К тому же в Книге Аллаха даны не только общие указания на эту тему, но имеются и конкретные айаты о необходимости копить знания (К, 3: 190; 6: 97; 10: 5). Даже в тех коранических повествованиях, которые носят назидательный характер, можно найти, например,  ясный призыв изучать историю или заниматься историографией в реалистическом духе (К, 6: 11).

Много примеров восхваления науки и преимуществ учёных можно обнаружить в хадисах от Пророка ислама (с) и от имамов (а). Так, Пророк (с) считает долгом каждого мусульманина и мусульманки получать знания, утверждая, что один час размышления несёт в себе больше благодати, чем целый год поклонения. Всё это ясные примеры того, как ислам подчёркивает необходимость накопления знаний. При жизни имамов, особенно со времени имамата Джа‘фара ас-Садика (а), которое стало лучшим периодом для обретения и сохранения знаний, каждый из них в беседах с соратниками постоянно подчёркивал необходимость учиться. Именно тогда было сказано, что в День Страшного суда калам* («перо») учёного окажется тяжелее, чем кровь шахидов («мучеников за веру»), т.е. будет значить больше. Впрочем, нужно иметь в виду и тот факт, что в исламе существуют определённые условия для получения знаний. Ислам не только не проводит разницы между наукой и моралью, но и постоянно подчёркивает, что они соединены друг с другом. Мусульманский учёный несёт определённую ответственность перед обществом, и если он не в ладах с моралью, то может стать источником заблуждений. Это одно из преимуществ ислама, в котором есть особое учение, касающееся образования и воспитания [1].

Очерк истории письменности в исламской культуре и цивилизации

У нас имеется некоторая совокупность отрывочных сведений о том, что арабы периода джахилийи уже имели определённую письменную традицию, однако их кочевой образ жизни не делал литературу обязательной частью их культуры, которая в то время существовала преимущественно в устной форме. В других частях Аравийского полуострова, например, в Хиджазе, были созданы наскальные надписи, относящиеся к древнему периоду развития этого региона. Учёные пришли к выводу, что в той местности было распространено набатейское письмо.

Наличие в Коране некоторого количества слов, говорящих о письменности, показывает, что во время появления Корана арабы уже имели о ней представление. Собственно, одним из доказательств этого является наличие в арабском языке самого слова «книга» (китаб), хотя нельзя с уверенностью утверждать, что этим словом обозначалось то же, что мы подразумеваем под ним сейчас. Но это в любом случае указание на нечто написанное, на какое-то письменное произведение. Это же значение, вероятно, имеет слово сахифа (араб., «страница»), которое в Коране употреблено во множественном числе —  сухуф.

 Очень интересный и важный момент состоит в том, что особое внимание уделялось записи Корана, тогда как арабам было привычнее просто запомнить его текст наизусть. Это показывает, что мусульмане с самых первых дней понимали, что ни одно слово в айатах этой небесной Книги не должно измениться [2].

Коран записывался, в частности, на выделанных кожах, которые считались наиболее стойкими для записи важных вещей, приобретение которых даже для богатых людей было затруднительно. Поэтому арабы использовали для записи Корана и другие подходящие и более доступные материалы — высохшую пальмовую кору и даже ветви.

Важную роль в обретении приспособлений для письма и соответствующих материалов сыграло знакомство мусульман с соседними цивилизациями. Так, завоевав Египет и Сирию, мусульмане познакомились с папирусом, который стали использовать как основной материал для письменного дела. Хорошим вариантом была и бумага. С ней мусульмане познакомились, когда завоевали Междуречье. Из Самарканда, где на фабриках работали китайские мастера, производство бумаги распространилось на другие исламские земли. Разная степень использования сырья привела к появлению разнообразных сортов бумаги в первые столетия хиджры. Они различались между собой по виду материала, прочности, толщине, тону и цвету. Это показывает, что мусульмане не ограничились только тем, что переняли искусство изготовления бумаги у китайцев, но и сами внесли вклад в развитие этой отрасли производства. Постепенно бумажное дело было налажено во многих исламских городах: Ираке, Египте, Иране и Андалусии. В Багдаде бумажные цеха были организованы в конце 2/VIII в. усилиями Фазла б. Йахйи Бармаки, просвещённого визиря Харуна ар-Рашида. Вскоре бумага полностью вытеснила пергамент. В 5/XI в. это производство переместилось из Ирака в Сирию, где претерпело удивительные изменения. Насир Хосров в своём сочинении Сафар-наме [«Книга путешествия»] упоминает ливанский город Триполи, в котором производилась столь же красивая бумага, что и в Самарканде, а иногда и лучше.

Таким образом, мусульмане сыграли определяющую роль в распространении производства бумаги, одного из основных средств культурной коммуникации. Через Египет и Андалусию бумажная промышленность проникла в Европу. Первая фабрика по производству бумаги была открыта в Италии примерно в XIII в. [3].

Передача знаний и привлечение учёных в исламский мир

Античная Греция, её научные круги стали основным источником интеллектуальных знаний, проникших в исламский мир. Причём большая часть научных книг попала к мусульманам не прямо в оригинале, а через переводы на сирийский язык и латынь. Другая часть античных знаний оказалась в распоряжении мусульман благодаря Александрии, бывшему важнейшему научному центру античного мира и имевшую свою школу [4]. Мусульмане заимствовали у греков математику, астрономию, медицину и естествознание. Труды исламских учёных показывают, как активно они пользовались работами Гиппократа, Галена, Платона, Пифагора и Аристотеля. Интересно отметить, что первое знакомство с этими трудами состоялось не через переводы, а через врачей, которые жили в грекоязычных областях во время мусульманских завоеваний. Когда Дамаск стал столицей халифата, контакты с греческими учёными участились.

Определённая часть наук попала в исламский мир из Индии. Эта научная связь была установлена в начале аббасидского периода, тогда же были выполнены переводы индийских текстов по медицине, астрономии и другим дисциплинам. В 154/771 г. несколько индийских учёных, среди которых был и один выдающийся астроном, прибыли ко двору аббасидского халифа Мансура. Правитель попросил индийского астронома хотя бы вкратце познакомить его придворных учёных мужей с этой наукой. Так индийские знания вошли в оборот исламских наук.

Иран стал ещё одним научным центром, сумевшим в значительной степени обогатить исламскую цивилизацию научными знаниями того времени. В этом плане особо следует выделить роль города Гонди-Шапур, расположенного между Шуштаром и Дезфулем. Здесь ещё во времена правления Хосрова Ануширвана были выстроены школа и больница, где трудились учёные из различных стран. Одной из причин развития города стало то, что туда переселились несториане, изгнанные из византийской Эдессы. Они привезли с собой в Гонди-Шапур сирийские переводы греческих книг. Здесь же занялись преподаванием философии греческие перипатетики, изгнанные из Афин. По повелению Ануширвана были переведены на пехлевийский язык некоторые книги Платона и Аристотеля. А после покорения Ирана мусульманами естественно было ожидать того, что начнут переводиться книги с персидского на арабский язык. Одной из таких книг стала работа «Зидж Шахрийар» [Астрономическая таблица Шахриййара], которую с пехлевийского на арабский перевёл Абу Сахл б. Ноубахт. Впоследствии эта книга сыграла важную роль в развитии астрономических знаний в исламской традиции.

Что касается естествознания, то здесь особое место занимала фармакология, которая попала в исламский мир через Грецию. На арабский язык был переведён фармакологический трактат малоазийского учёного Дискурида (I в. н.э.) под названием «Травы, или первичная материя в медицине», считавшийся у греков важнейшим трудом в этой области. Арабы с большим вниманием перевели и изучили эту работу. Именно перевод таких классических трудов позволил мусульманам достичь значительных успехов в фармацевтике и других областях медицины [5].

Переводческое движение

После того как завоевания новых территорий постепенно стали сокращаться, исламские владения стабилизировались, а мусульмане в основном завершили составление текстов по исламским знаниям, у них возник интерес к наукам и ремеслам, которыми располагали преимущественно неисламские цивилизации.

Этот интерес поощрялся рядом аббасидских халифов и материально подпитывался несметными богатствами государственной казны и базировался в первую очередь на айатах Корана и многих хадисах, которые поощряли правоверных овладевать новыми науками и искусствами.

Наибольшую роль в этом сыграло завоевание мусульманами Сасанидской империи

и части территории Восточной Римской империи — Византии. В обеих этих частях, вошедших в исламский мир, имелась древняя цивилизация. Кроме того, примерно тысячу лет назад в результате походов Александра Македонского здесь получил распространение эллинизм.

Мусульманские завоеватели превратили эти земли в единую территорию, что позволило организовать взаимодействие с ближними и дальними территориями распространения эллинизма, а также других культур. Возникло некое культурное взаимодействие и обмен.

За короткое время правители, философы и любители наук в исламском мире проявили такую беспрецедентную активность в области получения новых знаний, что этот период так и вошёл в историю под названием «Эпохи переводческого движения». Хотя это движение началось при Омейядах, оно максимально проявилось уже в аббасидский период. При Омейядах в основном переводились административные, бюрократические, политические и коммерческие документы. Это было вызвано необходимостью коммуникации между новыми правителями и основной неарабоязычной массой населения. Собственно даже тексты, которые можно рассматривать как культурные, переводились в силу военных и административных потребностей. И только с появлением первых аббасидских халифов началось осознанное переводческое движение, которое принесло важные и долговременные исторические, социальные и культурные плоды. Продолжалось оно более двух столетий. Со времён правления второго аббасидского халифа Мансура (с 136/753 по 185/801 г.) было предпринято много усилий по переводу иностранных научных источников, причем двумя способами: дословно и осмысленно.

Именно в это время были сделаны первые переводы с персидского языка на арабский. Обычно этим занимались вновь обращённые мусульмане из зороастрийских семей. Отметим здесь арабский перевод «Калилы и Димны», выполненный иранским писателем ‘Абдуллой б. Макфой (ум. в 141/1758 г.). На последующих этапах исламские переводчики ещё лучше овладели искусством перевода и на основе полученного опыта выполнили целый ряд переложений на арабский с сирийского и греческого языков.

Именно в это время врач-несторианец Ханин б. Исхак, известный под прозвищем Шейх («глава») и владевший греческим, сирийским, арабским и пехлевийским языками, собрал вокруг себя группу переводчиков, которые начали профессионально заниматься этой работой. Его учениками были сын Исхак и племянник Хобейш б. Асам. Ханин также занимался сопоставлением текстов многих других переводчиков с оригиналами и их исправлением.

В целом переводческое движение во времена правления Аббасидов можно разделить на несколько периодов, в каждом из которых под воздействием вкусов халифа или других факторов наблюдались различия в тематике переводов и в их количестве. Хронологическую классификацию этой эпохи лучше начинать со времени правления пятого халифа Харуна ар-Рашида.

а) эпоха Харуна ар-Рашида (170/786 —193/809 гг.).

В этот период особый акцент делался на перевод научных книг. Много усилий для того, чтобы найти и отобрать способных переводчиков, приложил визирь халифа — Йахйа б. Халид Бармаки. При Харуне в Багдад перевозились целые библиотеки из захватываемых городов. Тогда на арабский язык были переведены первые греческие научные труды, в частности «Начала геометрии» Евклида, «Ал-Магест» Птолемея, а также индийские медицинские трактаты.

б) эпоха Ма’муна (198–218/814–833 гг.).

Ма’мун пришёл к власти вскоре после Харуна ар-Рашида. Это было время, когда своего апогея достигли теологические дискуссии на основе различного понимания айатов Корана. В этот период на арабский язык были переведены многочисленные философские труды.

в) эпоха после Ма’муна.

Работа по переводу книг на арабский язык продолжилась и после Ма’муна, в эпоху аббасидского халифа Мутаваккила (232–247/846–861 гг.). Однако определённые изменения в переводах произошли в связи с переносом столицы халифата из Багдада в Самарру при халифе Му‘атасиме (218–227/833–842 гг.). Это было связано прежде всего с уменьшением роли важнейшего научного учреждения того времени — «Дома мудрости» (Байт ал-хикма).

г) завершение переводческого движения.

По прошествии двух столетий переводческое движение в Багдаде постепенно начало угасать. Это не означает, что ослабел интерес к переведённым научным книгам или что стало меньше учёных, способных переводить с греческого на арабский. Главной причиной было истощение материалов для перевода. Иными словами, движение утратило свою общественную оправданность. Дело не в том, что уже не осталось греческих нерелигиозных книг для перевода, а в том, что уже не было книг, отвечавших запросам и пожеланиям правителей и учёных. По многим дисциплинам к тому времени уже начали создаваться оригинальные произведения на арабском языке, которые зачастую по своему уровню превосходили переводы. Таким образом, заказы стали поступать не на переводы, а на оригинальные произведения на арабском языке [6].

Научные центры исламской цивилизации

После установления нового исламского строя и по мере его внутреннего развития стали возникать учебные заведения, которые сыграли выдающуюся роль в развитии и распространении наук и искусств. Первым таким учреждением стал уже упоминавшийся «Дом мудрости» в Багдаде. Финансируемый за счёт государственной казны, этот образовательный центр стал местом притяжения учёных, исследователей и в особенности искусных переводчиков, которые занимались переводом трудов греческих авторов на арабский язык. «Дом мудрости», ставший первой мусульманской библиотекой в Багдаде, был основан халифом Харуном ар-Рашидом. Ранее аббасидский халиф Мансур, при котором и началась переводческая деятельность, повелел начать перевод книг с других языков на арабский. Эти книги и заложили основу библиотечного фонда «Дома мудрости». Расширение этой библиотеки произошло при халифе Ма’муне. В Багдад было привезено 100 верблюжьих тюков книг. Представляется, что эти книги были переданы мусульманам византийским императором Михаилом II в результате заключенного между сторонами мирного договора. Расходы Ма’муна на перевод книг составили 300 тыс. динаров.

Помимо «Дома мудрости», в то время существовали и многочисленные другие научные центры, в частности «Дома науки» (Дар ул-‘илм), представлявшие собой публичные библиотеки. Одним из них был «Фатимидский дом науки» в Египте. В этой библиотеке, созданной в 395/1005 г. по приказу египетского фатимидского халифа ал-Хакима би-Амриллаха, находился примерно 1 млн экземпляров книг. В Мосуле такой же «Дом науки» создал Джа‘фар б. Мухаммад Хамдан Мосели. Отличительной особенностью этой библиотеки стало то, что в ней были собраны книги по всем научным дисциплинам. В г.Триполи (Ливан) в конце 5/XI в. находился «Дом науки», в котором хранилось 1,6 млн экземпляров книг [7].

К известным и важным научным центрам исламской культуры относятся и школы «Низамиййа». Во второй половине 5/XI в. хаджи Низам ал-Мулк положил начало строительству таких школ, построив первые из них в Багдаде, Нишапуре и других городах. В багдадской школе «Низамиййа», основанной в 459/1067 г., преподавал Абу Исхак Ширази. Затем главным преподавателем в ней стал имам Мухаммад Газали. Впоследствии такие школы стали активно создаваться по всему исламскому миру. Научные школы и центры, создававшиеся по приказу Низам ал-Мулка в сельджукских владениях, стали известны под названием «Низамиййа» в честь своего основателя. Кроме багдадской «Низамиййи», существовали и другие знаменитые школы. Например, нишапурская, основанная в городе Нишапуре, попечителями которой были Низам ал-Мулк и другие сельджукские шахи. В этой школе получили образование такие известные деятели, как имама Муваффак Нишапури, Омар Хайям, Хасан Сабах, имам Мухаммад Газали и его брат имам Ахмад, а также имам Мухаммад Нишапури. Нишапурская школа стояла на втором месте после багдадской по количеству известных преподавателей и учёных-правоведов. Известные учёные занимались преподаванием в школах «Низамиййа» также Исфахана и Балха.

В целом можно сказать, что на исламских территориях имелись многочисленные разнообразные учебные и научные центры. В роли них выступали, в частности, расположенные повсюду мечети. Они являлись первыми центрами религиозных собраний для мусульман, а здания учебных заведений строились по образцу мечетей. В крупных городах исламских территорий можно отметить наличие значительного количества известных мечетей, в которых с самого начала или на более поздних этапах располагались библиотеки. Перечислим некоторые из них. Это соборные мечети Басры, Фустата, Кайравана, Омейядская — в Дамаске, Зайтуна — в Тунисе, Каравийин — в Фесе и Ал-Хасиб — в Исфахане [8].

Больницы исламского мира, которые часто назывались персидским словом «маристан», не только оказывали врачебные услуги людям, но являлись также центрами медицинских исследований, имеющими свои специализированные библиотеки. Основные из них: больница в Фустате, больница «Ал-Кабир Мансури» — в Каире, больница «Нури» — в Багдаде, а также больница в иранском городе Рей.

Ещё одним научным центром являлись обсерватории, их в исламском мире было построено немало и они представляли собой уникальные строения. В них проводились самые передовые исследования в области математики и астрономии. В течение многих последующих веков в Европе изучались и анализировались открытия, сделанные исламскими учёными, работавшими в обсерваториях. Особую известность получили обсерватории в Мараге и Самарканде.

Что касается исламских образовательных центров, то здесь важно отметить два таких научных учреждения. Во-первых, это «Раб‘и Рашиди» («Стоянка Рашиди»), где часто собирались учёные того времени. Во-вторых, «Шамб Газани», построенный при Илханидах и использовавшийся как центр обмена научными знаниями между учёными.

Доктор ʻАли Акбар Велати

(Отрывок из книги «Исламская культура и цивилизация»)

Примечания

1. См.: Мухаммад Риза Хакими. Жизнь. Т. 1.Тегеран, 1408 (л.х.).
2. Подробнее см.: Йахйа Вахиб ад-Джаббури. Письменность в арабской цивилизации. Бейрут, 1994. С. 249.
3. Об этом подробно см.: Персидская энциклопедия / Под ред. Гулам Хусайна Мусахиба. Тегеран: «Тус», 1379 (с.х.). Т. 2. С. 2144.
4. См.: Саййид Хасан Таги-заде. История наук в исламе. Тегеран, 2000. С. 30—31.
5. См.: Альдо Миели. Исламские науки, их роль в мировом научном развитии / Пер. Мухаммада Ризы Кодс Разави. Тегеран, 1992. С. 9—77.
6. См.: Димитрий Гутас. Греческая мысль, арабская культура: греко-арабское переводческое движение в Багдаде и раннее ʻАббасидское общество. Лондон, 1999. С. 151—152.
7. См.: ‘Али Рафии Аламрудашти. Введение в библиотечную энциклопедию мира. Кум, 1995. С. 42-43.
8. Интересные сведения об этом имеются в следующем соч., см.: Мунаввар Джамал Рашид. Старые исламские школы. Лахор, [б. д.]. С. 114—138.