28 октября 2011 года в здании Института философии РАН на Волхонке, 14 прошла конференция «Исламская философия и философское востоковедение: перспективы исследований. Организаторами конференции выступили Институт философии РАН и Фонд исследований исламской культуры. На мероприятии выступали известные российские ученые — С.М. Прозоров, А.В. Смирнов, М.Т. Степанянц, В.А. Дроздов, Р.В. Псху, Матем аль-Джанаби, Тауфик Ибрагим, Г.Б. Шамилли, М.Д. Назарли, а также их коллеги из-за рубежа — Янис Эшотс (Латвийский университет, Латвия; Исламский колледж, Великобритания), Кармела Баффиони (Неапольский институт востоковедения, Италия), директор Иранского института философии Абд ал-Хусейн Хосровпанах, сейид Йадуллах Йазданпанах (Научно-исследовательский институт им. Имама Хомейни, Иран).

На открытии конференции с приветственным словом выступили представитель его Превосходительства Посла Исламской республики Иран Махмуда Резы Саджади господин Ахмад Хейдарян, президент Фонда исследований исламской культуры Хамид Хадави, соучредитель Фонда исследований исламской культуры С.М. Прозоров, главный редактор ежегодника «Ишрак» Янис Эшотс, заместитель директора ИФ РАН А.В. Смирнов, глава Культурного представительства при посольстве ИРИ Абузар Эбрахими.

Хамид Хадави отметил, что для проведения полноценных исследований в области философского исламоведения и научного изучения исламской философии необходимы, в первую очередь, глубокие знания о самой мусульманской религии, ее столпах, истории, вероучении и праве. 

Андрей Вадимович Смирнов подчеркнул, что человечество вступило в эпоху глобализации, и перед исследователями встает вопрос, будем ли мы жить в разноцивилизационном мире.   По мнению ученого, философия и востоковедение — при том, что обычно эти дисциплины разделены —  встречаются в процессе изучения цивилизаций. Наряду с западной цивилизацией, на арену истории выходят и иные цивилизации, а это означает, что философское востоковедение будет развиваться и в будущем.

Янис Эшотс обратил внимание на сложности, возникающие в процессе исследования исламской философии. Он отметил, что исламскую философию нельзя рассматривать как нечто изолированное, изучая ее в отрыве от греческой и латинской, и в целом — западной философии. По словам Я. Эшотса, исследователь исламской философии обычно работает по следующей схеме: он переводит какой-либо фундаментальный труд одного их мусульманских мыслителей, а затем проводит его критическое исследование и пишет комментарий к данному философскому сочинению. Такую работу Я. Эшотс охарактеризовал как тяжкий труд. В связи с этим ученый отметил важность издания ежегодника «Ишрак», для которого пишут статьи ведущие специалисты, и обратил внимание на особый вклад в этот проект со стороны Хамида Хадави и покойного Хусейна Зияи, бывшего членом редколлегии ежегодника.

В свою очередь, Станислав Михайлович Прозоров подчеркнул важность идеи создания Фонда исследований исламской культуры, и в связи с этим выразил благодарность бывшим руководителям Культурного представительства при посольстве ИРИ Мехди Санаи и Мухаммаду Махди Иманипуру.  

На первом пленарном заседании под председательством С.М. Прозорова обсуждались, главным образом, две главные темы — философия озарения Шихаб ад-Дина Сухраварди и актуальные проблемы философского востоковедения и исламоведения. К сожалению, один из заявленных участников — академик Академии наук Республики Таджикистан М.Д. Диноршоев — не смог выступить на конференции со своим докладом «Ибн Сина и философия ишрак» в связи с болезнью.

Кармела Баффиони говорила об отношениях, в которых философское исламоведение находится с исламской философией. Она отметила, что на Западе исламскую философию в течение долгого времени превратно воспринимали как не очень удачную переработку греческого философского наследия, и лишь в XX веке ученые-исламоведы признали ценность философии собственно исламского мира. По мнению К. Баффиони, этому немало способствовал богатый опыт в изучении мысли шиитов-двунадесятников и исмаилитов. Важной вехой в развитии философского исламоведения итальянская исследовательница назвала издание в 2008 году Исламской энциклопедии. К. Баффиони также обратила внимание на важность изучения эволюции неоплатонизма в Исламе.

Директор Иранского института философии Абд ал-Хусейн Хосровпанах выступал с докладом о методологии Сухраварди. Докладчик отметил, что термин «метод» можно понимать в разных его смыслах, и что в данном контексте пойдет речь о способе собирания и упорядочивания информации По словам ученого, философу был ближе метод непосредственного познания реальности при помощи сердца и интуиции, нежели рационально-логический метод его постижения. Господин Хосровпанах рассказал, что при изложении собственных философских идей Сухраварди часто прибегал к иносказанию и особому шифрованному языку. Дело в том, что мыслитель жил в эпоху, когда философия подвергалась нападкам со стороны теологов (мутакаллимов) и законоведов (фукаха'), с одной стороны, и, с другой стороны, суфиев.

Поэтому Сухраварди говорил о «вкушаемой (постигаемой через интеллектуальную интуицию) мудрости (хикмат-и завки)» и «познании через присутствие (шинахт-и худури)». Он также писал, что условием созерцания божественных светов являются аскетические упражнения, крайняя умеренность в еде и в целом — воздержание от благ этого мира.

Господин Хосровпанах указал на такие источники учения Сухраварди, как философия древнего Ирана и древней Греции, перипатетическая философия, исламский мистицизм и суфизм, Коран и хадисы. Сухраварди считал своей задачей интеграцию этих пяти элементов в единое целое.

Первичным методом познания и установления положений своей философии для Сухраварди была интеллектуальная интуиция — путь свидетельствования. Однако, помимо мистического интуитивистского метода, Шейх Озарения был не чужд рационального ('акли) и традиционного (накли) методов. Сухраварди уделял особое внимание тем айатам Корана, в которых говорилось о божественных светах и о Боге как о Свете (особенно айату 25 суры 24 «Ан-Нур»). Цитаты из Корана и Сунны Шейх Озарения использовал для обоснования таких философских положений, как невежество нечистых душой, мудрость чистых душой, вечность души, отстраненость души от материи, принцип «от одного исходит только одно», необходимость существования Необходимо Сущего, устроенность мира наилучшим образом и др.

Для обоснования положений своей философии Сухраварди, помимо ссылок на Коран, использовал также собственно философские доказательства (барахин). Например, он использовал их для обоснования необходимости пребывания на земле Божьего наместника.

Подводя итог изложенному, господин Хосровпанах отметил, что в основе метода Сухраварди лежат следующие исходные положения: отрицание абсолютного скептицизма и утверждение о познаваемости окружающего мира, признание первостепенной ценности интуитивного познания и познания [посредством] присутствия и вторичности формально-логического познания, использование всех доступных человеку инструментов познания, согласие между разумом и верой.

Коллега и соотечественник господина Хосровпанаха сейид Йадуллах Йазданпанах из Научно-исследовательского института имени Имама Хомейни говорил о влиянии, которое Сухраварди оказал на исламскую философию. По мнению исследователя, Сухраварди нельзя назвать просто продолжателем традиции перипатетизма. Напротив, он — создатель новой философии света и мрака, и вместе с тем — продолжатель традиции, заложенной Ибн Синой.

По мнению сейида Йазданпанаха, основными заслугами Сухраварди являются: привлечение внимания к учениям древних древнегреческих и древнеиранских мыслителей, выдвижение тезиса о символическом характере этих учений, учение о соотношении рационального и сердечного познания в рамках мистической традиции (в то время как мистики до Сухраварди считали мистический опыт эстетическим, а не философским восприятием), создание собственной стройной и гармоничной философской системы, разработка особой терминологии, которая используется мыслителями и по сей день.

Сухраварди также разработал ряд концептов, имеющих фундаментальное значение для философии в целом — это такие концепты, как мир отдаленного подобия ('алам-и мисал-и мунфасил), тождественный воображению и играющий роль посредника между миром разума и материальным миром, познание [посредством] присутствия, способ знания Необходимым сотворенных вещей (которое, по мнению Сухраварди, имеет место благодаря сопряжения присутствия (идафа ишракийа) между ними, подобное сопряжению солнца с лучом), платоновские подобия — умопостигаемые прообразы материальных вещей, которые Сухраварди называет «господами родов» (арбаб ал-анва').

Заведующая сектором восточных философий, доктор философских наук, профессор Мариэтта Тиграновна Степанянц выступила с докладом «Ретроспективный взгляд на историю отечественного философского востоковедения и перспективы дальнейшего его развития». Она отметила, что в советское время большее внимание уделялось изучению фальсафы, в то время как в последние годы наращивается объем научных исследований в области ишракизма, суфизма, калама. Однако во все времена российские ученые использовали метод текстологических исследований и бережное отношение к историческим фактам.

Второе пленарное заседание под председательством Я. Эшотса носило полемический характер. В своем докладе «Исламоцентризм: круговорот или переворот философского и культурного дискурса?» профессор кафедры истории философии факультета гуманитарных и социальных наук РУДН, доктор философских наук Матем аль-Джанаби озвучил ряд дискуссионных тезисов. В своем выступлении М. аль-Джанаби ссылался на утверждение мутазилитов и Гегеля о том, что любое движение вперед — это возвращение к первоосновам, и в этом контексте рассуждал о перспективах развития исламской цивилизации. Философ анализировал восприятие истории в шиизме и исмаилизме, а также взгляды ряда других современных исламских мыслителей, развивавших философию истории.  

Заведующий сектором философии исламского мира ИФ РАН, член-корреспондент РАН, доктор философских наук, профессор Андрей Вадимович Смирнов выступил с докладом «Как я понимаю философское исламоведение (предварительный набросок типологии арабистики)». Ученый отметил, что все арабистические исламоведческие исследования можно в целом разделить на две группы. Во-первых, это так называемые конкретные исследования (case studies), не нуждающиеся в оправдании и составляющие базис арабистики и исламоведения. Впрочем, в этой области, как указал А.В. Смирнов, сохраняется немало белых пятен. Ввиду наличия такой проблемы он назвал выпуск Энциклопедии ислама важным достижением западной арабистики.

Вторую группу исследований, по словам А.В. Смирнова, составляют работы, содержащие себе попытку осмысления предмета в более широком контексте. В данной связи ученый упомянул о двух подходах в исламоведении и арабистике (и шире — культурологии). Первый подход, уходящий корнями в гречесвую философию, - универсалистский. Сторонники данного подхода исходят из тезиса о единстве человечества. Различия между культурами и цивилизациями для них — лишь специфика, при том, что безусловным приоритетом обладает общее.

Второй же подход — цивилизационный — ведет отсчет с 19 века, когда Данилевский написал свою книгу «Россия и Европа». В соответствии с этим подходом, каждой цивилизации присущи уникальные, лишь ей свойственные черты. Как отметил А.В. Смирнов, критики цивилизационного подхода утверждают, что эта уникальность чревата непроницаемостью чужой культуры, что ставит под вопрос попытки инокультурного исследователя понять ее. По словам ученого, типичным приверженцем универсалистского подхода можно назвать Аннемари Шиммель, а ярко выраженным сторонником подхода цивилизационного — А. Игнатенко. Так, А.В. Смирнов упомянул его книгу «Зеркало ислама», в которой А. Игнатенко утверждает, что западная и арабо-мусульманская цивилизация являются зеркальным отображением друг друга: если в первую можно отнести к дискурсивно-имагинативному типу (теория первична, воображение вторично), то вторая является цивилизацией имагинативно-дискурсивного типа (первично воображение, за ним следует осмысление дискурса).

А.В. Смирнов также отметил, что существует и третий, логико-смысловой подход. Основной вопрос с точки зрения данного подхода таков: по какой методике сделан смысл?

Вслед за А.В. Смирновым выступила доктор искусствоведения, ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания МК РФ  Гюльтекин Байджановна Шамилли. Тема ее доклада звучала как «Исламская философия и искусство: вместе или порознь?» Основным объектом рассмотрения в контексте данной сложной и многогранной темы для Г.Б. Шамилли стала взаимосвязь исламской философии и искусства музыки в мусульманском мире. Затем доктор философских наук, ведущий сотрудник Института востоковедения РАН, председатель Российского общества исламоведов профессор Тауфик Ибрагим выступил  с  докладом «Критика некоторых стереотипов о мусульманской философии».

На третьем и четвертом пленарном заседании были заслушаны доклады, посвященные влиянию Сухраварди на персидскую поэзию о мистической любви и на раннесефевидскую миниатюру. 

Заместитель директора Института восточных рукописей (СПб), соучредитель Фонда исследований исламской культуры, кандидат историческизх наук Станислав Михайлович Прозоров выступил с докладом «Сущность мистической любви к Богу (хакикат аль-махабба) (по материалам арабской рукописи сочинения 'Азизи Шайзалы, ум. В 494/1100 г.)». Он рассказал о специфических условиях и признаков страстной любви к Богу, о контекстно-историческом подходе в исследовании любовной поэзии, а также проанализировал само понятие «мистическая любовь» (махабба), о символике чисел и букв в  стихах о мистической любви. Ученый отметил, что представительница суфизма Рабиа аль-Адавиййа стала первой проповедницей бескорыстной любви к Богу.

Доклад доцента кафедры иранской филологии Восточного факультета СпбГУ Владимира Альбертовича Дроздова носил название «Трактат Мунис ал-'ушшак Сухраварди и традиция персидских средневековых сочинений о мистической любви». Ученый отметил, что такое направление в поэзии возникло в мусульманском мире в 11 в.  Он рассказал о соотношении страстной любви к человеку и мистической любви к Богу в понимании персидских поэтов-мистиков. По словам В.А. Дроздова, красивый человек как объект любви воспринимался ими как посредник для любви к Богу. Иранский мистик воспринимал красоту не как индивидуальную особенность, а как сверхиндивидуальную реальность. Это предполагало переход от красоты формальной к красоте Божественной.

В.А. Дроздов процитировал ряд стихов мистика Ахмада аль-Газали, чтобы продемонстрировать всю философскую сложность проблематики любви в персидской поэзии. Чтобы быть с возлюбленным, влюбленный должен отказаться от собственного «я» - только так он может достигнуть тождества с возлюбленным. Это объясняет близость любви и смерти, которая веками волновала поэтов, писателей и мыслителей. В данном контексте ученый упомянул о похожем трактате Сухраварди о мистической любви.

Подведя итог сказанному, В.А. Дроздов сделал вывод: земная любовь для мистиков является инструментов постижения любви к Богу.

Важным было замечания сейида Йадуллаха Йазданпанаха. Он отметил, что мусульманская традиция не отвергает земную любовь, если она вписывается в рамки исламского закона — Шариата (иными словами, гомосексуальные мотивы, иногда прослеживающиеся в поэзии, исходя из этого неприемлемы для подлинно исламских гностиков). Лишь в таком случае она может стать мостом к любви к Богу. Что касается красоты, то иранский ученый высказал мысль, что красота земного творения может побудить человека к любви к Богу.

Кандидат философских наук, доцент кафедры истории философии факультета гуманитарных и социальных наук Рузана Владимировна Псху посвятила свой доклад понятиям ру'йа и назар в текстах Ниффари, жившего в 10 в. н.э. Она отметила, что практически все его тексты  представляют собой диалог с Богом и содержат в себе идею взаимной любви между Богом и человеком. Р.В. Псху также обратила внимание на то, что Ниффари редко употребляет термин хубб (любовь) в своих текстах. Однако Бог в его стихах отвечает на вопрос, что такое любовь: Любящий ищет Возлюбленного, затем происходит встреча, и важно не отвести свой взор от Возлюбленного. Награда для испытывающего страстную любовь к Богу не должна стать выше, нежели сам Бог. По Ниффари, человек одновременно должен и обрести себя, и раствориться в Боге. Исследователь приходит к выворду, что диалог Бога и человека строится по схеме: назар — ру'йа — назар, что отражает описанные фазы встречи Любящего с Возлюбленным, его поиск его глазами (назар) и стоящую перед ним задачу не отвести взор (назар) и посмотреть на Возлюбленного, узрев Его (ру'йа).

Заверщающим аккордом конференции стало слушание доклада Маиса Джангировича Назарли, кандидата искусствоведения, ведущего научного сотрудника Института восточных культур и античности РГГУ «“Скрытый орнамент” Совершенного человека: тронные сцены в раннесефевидских миниатюрах». Рассказ ученого сопровождался демонстрацией великолепного видеоряда избранных миниатюр.

Участники конференции оказались довольны ее итогами и нашли продуктивными большинство докладов и дискуссий.